Как маршал Рокоссовский помог шахтинскому хирургу.

Это история о женщине, прошедшей войну, спасшей тысячи жизней и всю жизнь верившей в добрых людей. 21 июня 1941 года она сдала последний экзамен в мединституте, а 22-го началась война. Ольга Суржик, хрупкая девушка с длинными косами, работала в эвакогоспитале №2100. Под обстрелами, теряя сознание от усталости, она стояла у операционного стола. В день, когда она узнала о тяжелом ранении мужа, судьба свела ее с маршалом Рокоссовским. 

В 1984 году газета «Ленинское знамя» рассказала о судьбе женщины-хирурга Ольге Прокофьевне Суржик.

Текст статьи:

"- Что случилось, - обратился К. К. Рокоссовский к небольшого роста девушке в чине капитана медицинской службы.

- Вас кто-нибудь обидел?

Девушка протянула записку. «Оленька, впервые пишу левой рукой. Жив. Целую. Виталий», - прочел Рокоссовский. Оля сбивчиво рассказала, что долго от мужа не было вестей. И только сейчас, когда они разгружали вагоны с ранеными, один из них дал ей эту записку. «передайте врачу Суржик», - сказал он и еще добавил: «Виталий в тяжелом состоянии – разорвалась мина, когда, группа десантников делала проход на минном поле под Сталинградом».

Внимательно выслушал сбивчивый рассказ девушки командующий Первым Белорусским фронтом. Знал он, как много сделали медики эвакогоспиталя: восемь суток, почти не отдыхая, оказывали они бойцам помощь. И дал он в распоряжение Ольги Прокофьевы Суржик – начальника эвакоотделения 2100-го госпиталя – свой самолет, чтобы побывала она у тяжелораненого мужа.

- Большой души был человек, - вспоминая эту случайную встречу в ноябре 1942 года на вокзале в Туле, говорит Ольга Прокофьевна. Как летела она в самолете – не помнит: спала. Сон сморил после нескольких бессонных суток. Проснулась, когда уже прилетели. Летчик ловко посадил свой небольшой самолет на площадь перед большим зданием госпиталя. Здесь она и нашла мужа. Руку ему ампутировали. После контузии он не слышал. Плакал от радости, что жив, что видит неизвестно откуда взявшуюся Оленьку.

- И снова мне помогли добрые люди и случай: члены командования ехали в Москву, ч и муж добрались с ними. Мне везло в жизни на хороших людей, - добавляет Ольга Прокофьевна.

… мы сидим в ее комнате. С разложенных на столе фронтовых фотографий смотрит темноглазая, небольшого роста, щупленькая девушка с длинными косами. В окно царапается веткой клен – желтые листья его вот-вот облетят. В комнате тепло. Теплом и уютом веет от общения с этой женщиной, сидящей рядом.

Во время нашей беседы часто подносила Ольга Прокофьевна платочек к глазам – тяжело вспоминать тех, кто не вернулся домой после войны, и раненых, что не удалось спасти. Все порывалась рассказать о хороших людях, бывших рядом всю жизн. С теплотой, благодарностью отзывалась о коллегах своих – медиках хирургического отделения, где проработала много лет. только недавно по болезни оставила работу.

Да, хорошие люди всегда были рядом с ольгой Прокофьевной. Рано она лишилась родителей. Двоюродный дядя взял ее в семью, а у самого трое детей. Подросла Оленька, а с 16 лет стала на шахте «Красненькая» работать выборщицей породы. Направили ее шахтеры учиться в медицинское училище. Училась и работала санитаркой в хирургическом отделении горбольницы. Потом рабфак, институт в Симферополе. На рапределении ей одной вручили персональное направление – горняки просили направить работать ольгу Бабкину (впоследствии Суржик) в свой родной город.

21 июня – последний экзамен. 22-го должен быть выпускной бал в Крымском мединституте. Но утром 22 июня началась Великая Отечественная война. Ольгу ранило в ногу. Кое-как добралась до Шахт, подлечилась и в августе она уже была хирургом – ординатором госпиталя №2100 под Москвой в группе усиления, затем в Москве в 1-м коммунистическом госпитале.

Во двор его П-образного здания была подведена железная дорога. Раненых выносили из вагонов и – сразу в помещение. Класть приходилось прямо на пол: не хватало кроватей. Два месяца медперсонал почти не выходил из здания. В операционной 16 столов, 16 бригад одновременно оказывали помощь. Более пяти тысяч бойцов спасили они за это время. Рядом с Суржик работали врачи-шахтинцы М. А. Борилко, Р. И. Морголис, Г. К. Шавинина, М. К. Ягнич, С. С. Панарина. После Москвы эвакогоспиталь находился в Туле, Орле, многих других городах нашей страны, потом в Польше, Чехословакии, Германии. Не раз обстреливали, бомбили эшелоны с красным крестом фашистские самолеты. В один из таких налетов Суржик опять ранило.

Перевязал ее Алексей Васильевич Ягнич – снова в путь. Были и осколочные ранения уже во время движения эшелона. В Орле в 1944 году О. П. Суржик была принята в партию.

Вот несколько строк их характеристики, написанной начальником госпиталя Е. С. Носевичем: «обладает чрезвычайно ценным свойством – любовью к больным, умением подхода к ним, и это свойство порождает с их стороны заслуженное уважение. Будучи полностью загружена административной и лечебной работой,находит время для проведения политмассовой работы среди раненых».

… - Сколько ее знаю – она неунывающая, хлопотливая. Рядом с ней у всех ка-то становится радостнее на душе. Сердце и двери ее дома всегда открыты для людей, - так говорит о Суржик старшая операционная медсестра Надежда Григорьевна Тарасова, работающая в хирургическом отделении с 1943 года."

На снимке: О. П. Суржик, фото фронтовых лет 

Источник: Кравцова Н. Фронтовички //Ленинское знамя – 1984. - 5 декабря (№ 233). – С. 2.

Из дополнительных источников: